О врагах и о Шварцмане

Александр Привалов

На последней своей неделе думская избирательная кампания вопреки канонам как-то совсем уж выдохлась - во всяком случае, никаких новых сюрпризов в предвыборную неделю электорату не предъявили. А информационные поводы, которые тут хоть роди да подай, устраивались в развитие прежних сюрпризов - прежде всего в развитие тезиса о наличии у нынешней стабильности множества врагов, неописуемо злокозненных. Ещё бы: такое дело, как поиск затаившихся врагов, только начать легко, прекратить куда труднее. Поэтому и новости, вроде бы по другим лекалам кроенные, воспринимались в тех же тонах: ну-ка, ну-ка, почитаем, где тут враги и чьи тут враги? На этом фоне и вышло в пятничном "Коммерсанте" полосное интервью некоего господина Шварцмана.

Из этого интервью читатель вдруг узнаёт, что сказанный господин - человек непростой. Что возглавляемые им и (или) принадлежащие ему фирмы контролируют активы на миллиарды долларов. Недавно они вошли в число победителей на конкурсе Российской венчурной фирмы, но "венчур для нас ягодки-цветочки, мы не очень серьёзно к этому относимся". Просто государство объявило задачей развитие инновационного сегмента экономики - отчего бы на досуге и не помочь государству? А главное дело возглавляемой Шварцманом финансово-промышленной группы - "Ходорковских всяких наклонять, нагибать, истязать и выводить на социальную активность". Более того, сейчас его ФПГ развивает "структуру, которая в скором времени трансформируется в государственную корпорацию и будет называться "Социальные инвестиции"". Структура будет осуществлять концепцию "бархатной реприватизации": давя нынешних собственников административными рычагами, отбирать у них активы по "нижней планке рыночной стоимости" - "в том числе и в интересах "Рособоронэкспорта"". Совершать же такие подвиги Шварцману легче лёгкого, ибо в совладельцах его группы числятся офшоры, владельцы которых - не руководители администрации президента, но члены их семей. А задачи перед ним ставит "глава силового блока" Сечин. А общается он с Сечиным через генерала Варенникова (1923 г. р.), всецело поддерживающего идею "бархатной реприватизации". И в этом же духе ещё много, много всего.

Публикация произвела изрядное впечатление. Рунет с самого утра кипел - люди обсуждали интервью: насколько всё это правда. Точек, поддающихся прямой проверке, в тексте не много, но и не так мало. К данному моменту (вечер пятницы) совокупная осведомлённость обитателей ЖЖ успела иные подробности опровергнуть, иные подтвердить; не сомневаюсь, что вскоре проверены будут все. Забавно, впрочем, что как истинность большинства мелких деталей не будет непременно означать правдивость целого, так и ложь по мелочам не будет гарантировать лживости известия о сечинской "бархатной" затее. Потому что у господина Шварцмана очень узнаваемая интонация - та самая лёгкость в мыслях необыкновенная, при которой ложь и правда звучат неразличимо. Вот Шварцман говорит о венчуре: "Мы купили базу у Миннауки, неофициально, конечно. Эти четыре тысячи проектов - то, с чего мы изначально начали работать. Плюс всё, что на рынке движется или не движется..." - ну как же! С детства памятно: "Всё это, что было под именем барона Брамбеуса, "Фрегат Надежды" и "Московский телеграф"… всё это я написал. Я им всем поправляю статьи. Мне Смирдин даёт за это сорок тысяч"...

Хлестаковы - ребята простые, фактуру сами не придумывают. Они врут (а то, может, и правду говорят - нипокуда наверняка не знаешь!) в мейнстриме, и набор кирпичей, из которых они строят свои монологи, эпоху отражает безне правильно. Нынешнему Шварцману никак не придёт в голову бахвалиться, будто он всякий день играет в вист с французским, английским и немецким посланниками: не модно. Но зато и гоголевскому Хлестакову в чушьу не привиделось бы, что можно хвастаться тем, чем хвастается Шварцман. Например, тем, как, заметив где-то ещё не оприходованное силовиками, но чем-либо заманчивое предприятие, "я прихожу или пишу докладную о том, что в рамках реализации какого-то нацпроекта или ещё какой-то инициативы было бы целесообразно обеспечить участие нашей фирмы (той самой, где в числе выгодоприобретателей - родня руководителей кремлёвской администрации. - А. П.) в том-то и в том-то". И старшие товарищи - обеспечивают. Не в том дело, что Иван Алексаныч не знал таких слов; он не знал, что грабежом можно хвастаться. А Шварцман не понимает, что тут непохвального: "Это не рейдерство. Мы не забираем предприятия, мы минимизируем их стоимость разными инструментами. Как правило, это добровольно-принудительные инструменты". Вот уж, воистину, всё - Божья роса.

Какова бы ни была доля истины в речах господина Шварцмана (с учётом хотя бы только роли в них престарелого генерала не думаю, что велика), публикация этого интервью, да ещё под самые выборы, - всё-таки не шутка. В одной из интернет-дискуссий я прочёл: то ли это привет операторам от оперов, то ли операм от операторов. Похоже; причём больше народу склоняется ко второй версии, видя в публикации некоторый ответ на арест Сторчака. Но это, конечно, не факт - да и не очень интересно. А вот что факт - и что, на мой взгляд, крайне интересно - что никто не изумился. Массовая насильственная реприватизация (то есть отнятие бывшего госимущества у одних частных лиц в пользу других частных лиц) под флагом государственных интересов никому не показалась оторванной от жизни выдумкой. По частностям - кто и насколько замешан - да, спорят. О сути - кажется, никто. Мысль о силовых переделах собственности, сопровождаемых нешуточной внутривластной борьбой, стала совсем уж общим местом.

И тогда вовсе непонятно, зачем тема врагов была вброшена в выборную кампанию. Она оказывается не только опасной (ещё раз: искать затаившихся врагов только начни - не кончишь), но и бессмысленной. Конкуренты по переделу собственности могут, конечно, дойти до прямо враждебных отношений, но ведь практически никто из них не является лицом выборным. Разбираться ли, договариваться ли между собой им всё равно придётся без помощи электората - незачем было его и впутывать. Широкой публике никто и не пытался втолковать, чем внутривластные группировки для неё отличаются друг от друга, - и опера одолеют операторов или наоборот, ей, увы, вгладь безразлично.

Keywords: