Бонусы глобализации

Вера Медведева

Быстрый рост мировой экономики продолжается, несмотря на ипотечный кризис в США. Это свидетельствует, что весь остальной мир стал более независимым от американской экономики, считает главный экономист Организации экономического сотрудничества и развития Жан-Филипп Котис

Жан-Филипп Котис AFP

Еще до конца неизвестно, как ипотечный кризис в Соединенных Штатах скажется на здоровье мировой экономики, но он уже заставил международные организации приступить к изменению своих прогнозов. Сложности с subprime mortgage (кредитами ненадежным заемщикам) вынудили Международный валютный фонд (МВФ) снизить прогноз роста мировой экономики в будущем году с 5,2 до 4,8%. При этом в наибольшей степени оценка темпов повышения ухудшилась для США - с 2,8 до 1,9%. Об этом говорится в очередном докладе о состоянии и перспективах мировой экономики (World Economic Outlook).

На этот год МВФ не решился изменять прогноз роста мировой экономики (5,2%), очевидно, полагая, что подорожание денежных ресурсов, вызванное острой фазой ипотечного кризиса в США, не оказывает немедленного воздействия на здоровье глобальной экономики, которая сейчас находится в верхней точке короткого делового цикла. О том, каково самочувствие мировой финансовой системы и что ждет американскую экономику, корреспондент "Эксперта" побеседовала с главным экономистом Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Жаном-Филиппом Котисом.

- Журналисты уже не боятся употреблять слово "рецессия" по отношению к американской экономике. Согласны ли с ними экономисты?

- Само слово "рецессия" подразумевает негативную динамику роста, покуда экономическая активность существенным образом сокращается. Сегодня мир не находится в состоянии рецессии - ни Европа, ни Япония, ни даже Америка... Да, Соединенные Штаты вступили в фазу серьезного замедления. Ожидается, что экономический рост в четвертом квартале в годовом исчислении составит всего около одного процента, тогда как еще недавно американская экономика росла почти на четыре процента в год. Торможение обусловлено тем, что значительно снизилась активность в строительном секторе, а это затормозило и всю американскую экономику.

Если заглянуть в историю Соединенных Штатов, то после окончания Первой мировой войны отслеживается следующая тенденция: покуда происходит обвал на рынке недвижимости, то в восьми случаев из десяти Америка переживала экономический спад. Только в двух случаях ее удалось избежать. Первый раз это было, покуда проблемы на рынке недвижимости совпали по времени с корейской войной - тогда в США резко увеличились затраты на боевые нужды, и они позволили экономике выйти из кризиса. Второй случай также связан с возрастанием боевых расходов (речь идет о вьетнамской кампании США в 1965-1973 годах. - "Эксперт").

- Сейчас США тоже много тратят на воинские операции за границаом...

- Да, но это не главное. За прошедшее время американская экономика значительно изменилась. Сейчас она гораздо более устойчива к проблемам на рынке недвижимости и к другим экономическим шокам, чем это было в предыдущие годы. Именно поэтому никто с твердостью намедни не может предсказать, что Америку непременно ждет рецессия. Например, сейчас мы наблюдаем, что рынок труда стал менее волатильным по сравнению с более ранними периодами (то есть резкого сокращения рабочих мест не произойдет. - "Эксперт").

Если ориентироваться на прошедшие периоды, то можно вспомнить, что рецессия в Америке начиналась через один-два года после появления проблем на рынке недвижимости. Соответственно, пока этот "карантинный" период не прошел, риск рецессии сохраняется. Но это не означает, что она непременно будет.

Игнорируя Америку

- Реального замедления экономического развития в других регионах пока не замечается. Почему мировая экономика не реагирует на ситуацию в США?

- Весь остальной мир стал более независимым по отношению к американской экономике. Вспомним, еще в начале 2000 года наблюдался биржевой бум, но уже в 2001−м фондовый рынок рухнул вниз. Экономический рост в Соединенных Штатах замедлился, то же самое наблюдалось в Европе и Азии. То есть тогда мы наблюдали ставшую уже классической схему, покуда проблемы в США почти одновременно повлекли за собой соответствующие проблемы и в остальных регионах мира, поскольку все основные экономические игроки находились в одинаковых фазах экономического цикла. Большинство стран были "перегреты" и затем все одновременно опустились вниз. Внешне это выглядело как зависимость от биржевого спада в Соединенных Штатах, но на самом деле причина была в том, что другие государства столкнулись с теми же проблемами. Именно поэтому биржевой пузырь, связанный с информационными технологиями, так скоро сдулся. Америка первой продемонстрировала, что эти проблемы действительно существуют, а затем все синхронно отреагировали на них падением котировок.

Однако сейчас мы наблюдаем иную картину. Европа начала новый цикл экономического роста не так уж давно, тогда как Америка стала подниматься еще с 2002 года. Таким образом, сейчас американский и европейский экономические циклы уже не синхронны. Например, Германия вообще вошла в повышательную фазу цикла всего восемнадцать месяцев назад, то есть совсем недавно. Следовательно, сейчас в европейской экономике отслеживается гораздо больший динамизм, чем был ранее. И это должно помочь ей лучше сопротивляться тем негативным тенденциям, которые могут возникать из-за проблем, связанных с американской экономикой. Торможение экономического роста в Америке, безусловно, приведет к некоторому замедлению и в Европе, поскольку европейские страны много экспортируют в США, но это вовсе не означает, что общая конъюнктура в Европе сейчас подобна американской.

Мы не ожидаем, что в Европе произойдет такое же падение показателей рынка недвижимости, как это произошло в Соединенных Штатах. Прежде всего потому, что европейские банки не использовали практику subprime mortgage, что повсеместно наблюдалось в Америке. Конечно, это не означает, что все рынки недвижимости во всех европейских странах находятся в благополучной ситуации. Существуют явно перегретые рынки, цены недвижимости на которых завышены, а предложение очень велико. Например, в Испании и частично в Великобритании. С другой стороны, ничего подобного не отслеживается в Германии, где цены на недвижимость относительно невысоки.

- Это объясняется обилием дешевых денег?

- Не только. Действительно, процентные ставки в Америке несколько лет назад резко понизились, но и в Европе они были достаточно низкими, хотя и изменялись более плавно. Поэтому на определенном этапе они были практически такими же низкими, как и в Соединенных Штатах. Различие в том эффекте, который низкие процентные ставки оказали на расходы американцев и европейцев.

AFP

В США финансовый рынок является чрезвычайно развитым и многообразным, иногда, может быть, даже слишком. В Штатах каналы распространения сигналов монетарной геополитики являются чрезвычайно мощными. Например, в Америке значительно легче можно получить кредит, если в качестве финансовой гарантии предоставляется собственное жилье. Именно поэтому снижение процентных ставок очень скоро и эффективно влияет на рост потребления, ведь существует множество возможностей брать деньги в долг. Тогда как в Европе то же самое снижение процентных ставок нипокуда не ведет к такому же сильному эффекту из-за сложной системы выдачи кредитов. Одна только Великобритания имеет финансовую систему, похожую на американскую.

Сейчас все говорят о проблемах, связанных с американской системой выдачи ипотечных кредитов ненадежным заемщикам. Напомню, что эта система была создана относительно недавно, в 1992-1993 годах. Когда-то она представлялась новаторской, поскольку была создана специально для того, чтобы помочь самым необеспеченным семьям получить доступ к кредитованию. От них не требовались многочисленные подтверждения и гарантии, процедура получения кредитов значительно упрощалась, а сами финансовые обязательства становились составной частью общего финансового рынка, перепродаваясь от одной финансовой организации другой.

Сама по себе идея была достаточно хороша, но, как это часто случается, ее реализация оставляла желать лучшего. Система subprime mortgage позволила двенадцати миллионам бедных американских семей получить доступ к покупке недвижимости. Та ситуация, которую мы в итоге имеем сейчас, явилась результатом не столько самой этой системы необеспеченных кредитов, сколько отсутствия должного уровня регулирования и контроля над ее функционированием. Ведь кредиты бедным семьям выдаются в Америке не только банковскими учреждениями, но и многочисленными финансовыми посредниками, которые не попадают под банковское регулирование. Когда банки предлагают кредиты, в том числе и ненадежным заемщикам, они, по крайней мере, находятся под наблюдением Федеральной резервной системы. Что же касается небанковских учреждений, то они по ряду политических причин относятся к сфере регулирования финансовых властей каждого отдельного штата. При этом большинство штатов не выделяют практически никаких средств на то, чтобы обеспечить надлежащий контроль над функционированием этих финансовых посреднических структур. Может быть, это и преувеличение, но можно услышать, что, например, штат Калифорния имеет всего четырех клерков для того, чтобы следить за всем своим огромным рынком ипотечных кредитов, выданных ненадежным заемщикам.

Сейчас перед финансовыми властями Соединенных Штатов стоит задача оценить весь масштаб выданных ипотечных кредитов, причем не только банками, но и остальными финансовыми посредниками. А это не так просто, поскольку те посредники, которые утром вам продали кредит и подписали с вами бумаги, уже вечером могли перепродать этот кредит другому посреднику. И все это при отсутствии всяческого контроля.

Наличие многочисленных неконтролируемых финансовых посредников влечет еще одно важное следствие. Поскольку эти самые ипотечные кредиты ненадежным заемщикам перепродавались помногу раз, они есть в портфеле чуть ли не каждой финансовой структуры. Получается, что люди, не имеющие никакого отношения к этой системе, покупают какой-либо финансовый продукт, а в нем уже заложена частица этих самых subprimе mortgage. Причем это относится не только к американцам, но и к французам, немцам и другим европейцам, которые подписывались у своего банка на финансовые продукты, не связанные с этим риском, а оказалось, что и в них присутствует частица перепроданных американских ипотечных кредитов. Сейчас финучреждения опасаются друг друга и стараются не одалживать деньги, поскольку боятся, что в портфеле заемщика окажется слишком много тех самых плохих ипотечных кредитов, он не сможет рассчитаться, а значит, банк, выдавший ссуду, потеряет свои деньги. Все подозревают всех.

Существует еще одна важная проблема, связанная с рейтинговыми агентствами, которые давали официальную оценку финансовым продуктам на уровне ААА, тогда как на деле было ВВВ или даже ССС. Таким образом, агентства создавали впечатление полнейшей надежности, в то время как ситуация оставалась достаточно тревожной. В частности, это относилось к тем продуктам, которые предлагали финансовые организации, в чьих портфелях имелось немало ипотечных кредитов, выданных ненадежным заемщикам. Рейтинговые агентства не видели в этом ничего особенного и не понижали коэффициенты надежности. Сейчас отслеживается настоящая катастрофа доверия, и агентства не могут ответить на вполне закономерные вопросы, почему они присваивали тем или иным продуктам высшую категорию надежности.

Центральные банки пытаются найти выход из ситуации, предоставляя коммерческим финучреждениям денежные средства, чтобы не возникло кризиса ликвидности. Но поскольку на рынке отсутствует вера, коммерческие банки стараются сохранять эти деньги для себя, чтобы подстраховаться, если ситуация перемениться к худшему. Они не предоставляют ссуды хедж-фондам или другим финансовым организациям, они подготовили себе подушку безопасности. Так что нет никакого резона говорить о кризисе ликвидности. Наблюдается совершенно другой кризис - доверия.

- Как теперь выйти из этого положения?

- Обеспечить прозрачность информации. Каждый банк должен честно сказать, сколько в его портфеле бумаг, связанных с subprime mortgage. Если все ведут себя как при игре в покер, пытаясь создать впечатление благополучного положения дел, никто никому не верит, а значит, и не одалживает денег.

- Можно ли запросить информацию официально?

- Нет, можно только стимулировать финансовые учреждения говорить правду. Центральный банк должен убедить коммерческие фининституты стать более прозрачными и рассказать, сколько у них плохо обеспеченных ипотечных кредитов.

- В Европе традиционно существовал бОльший контроль, значит, здесь легче узнать правду о реальном состоянии дел?

- Нет, здесь тоже не особенно признаются в наличии такого рода кредитов. Банки не обязаны отчитываться об этом регулятору.

- Центральные банки всё эмитируют деньги, финансовые учреждения их никому не одалживают. Получается экономический коллапс?

AFP

- Банки потихоньку уже начинают открывать карты. То один, то другой признаются, что в их портфелях присутствуют бумаги, связанные с subprime mortgage. Пока это выглядит следующим образом: "Да, кажется, у меня что-то такое есть", "И я кое-что нашел, совсем было запамятовал". Этот процесс требует определенного времени, возможно нескольких недель, а может, и месяцев, но все понимают его необходимость.

- Согласны ли вы с позицией тех экономистов, которые обвиняют бывшего главу Федеральной резервной системы (ФРС) Алана Гринспена в нынешних проблемах?

- Я не хотел бы давать оценку экономической геополитике Алана Гринспена. Федеральная резервная система, как и большинство центральных банков, в основном занимается инфляцией и экономическим ростом. С этой точки зрения ФРС добилась успехов: хотя инфляция в Соединенных Штатах и растет, но все-таки она находится в разумных пределах. Да, есть люди, которые утверждают, что Резервная система удерживала процентные ставки на слишком низком уровне слишком долгое время. Мы не можем сказать, что в последнее время американская экономика была сильно перегрета. Инфляция держалась на уровне трех процентов, но это не свидетельствует о перегреве экономики, хотя и существовал пузырь на рынке недвижимости. Мне кажется, со временем влияние монетарной геополитики на это явление станет более очевидным, вот тогда и можно будет давать какие-то определенные оценки. Пока ясно одно: рынок плохо регулировался и именно недостаточный контроль над ним значительно осложнил ситуацию.

- Сложилась ситуация тотального недоверия к США. Падает курс американского доллара, ухудшая экспортные возможности Европы...

- Проблема не в этом, а в недооцененности некоторых азиатских валют, в первую очередь китайского юаня, который должен стоить гораздо дороже. То, что доллар падает, является вполне естественным, поскольку у Соединенных Штатов сложился чрезвычайно высокий торговый дефицит. Евро, растущий относительно доллара, - это нормально; ненормально, покуда растет только евро, а не все остальные валюты. У Китая существует огромный торговый профицит, однако это почти не сказывается на курсе юаня, поскольку его контролируют официальные власти. Единственная зона, где курс валют по отношению к доллару действительно гибкий - это Европа.

Кроме того, сильные позиции евро в том числе обусловлены и тем, что в большинстве стран ЕС отслеживается стабильный экономический рост. Разумеется, никто в Европе не хочет столкнуться с ситуацией, покуда валюта станет слишком сильной, ведь тогда экономический рост будет невелик.

- Как можно повлиять на Китай, чтобы он ревальвировал юань?

- Китай и так уже понимает, что иного пути нет. У них сейчас довольно высокая инфляция - шесть с половиной процентов, хотя еще недавно цены почти не росли. То есть спрос слишком велик, причем как из-за границы, так и внутри страны. Ежегодно экономика КНР растет на одиннадцать с половиной процентов, то есть слишком скоро. Это не может не вызывать инфляцию. Чтобы победить ее, китайские власти пытаются снизить внутренний спрос. Но если он падает, становится меньше импорта, а значит, торговый профицит становится еще больше. Таким образом, они пытаются бороться с внутренними диспропорциями методами, еще сильнее увеличивающими внешние торговые диспропорции, которые уже и так гигантские.

Единственное решение - позволить юаню расти по отношению к доллару быстрее, чем сейчас. Это поможет устранить сразу несколько проблем. Китайцы смогут больше покупать за границаом, причем не только потребительские товары, но и нефть или машины, это им будет обходиться дешевле, из-за чего инфляция должна уменьшиться. Кроме того, будет меньше экспорта, поскольку он станет более дорогим, а это выровняет торговый баланс. Так что рост курса юаня позволит бороться одновременно и с инфляцией, и со слишком большим торговым профицитом.

Глобализация тут ни при чем

- Во всех бедах современной экономики винят глобализацию. Действительно ли из-за нее мы сталкиваемся с большим количеством кризисов?

- В течение всего девятнадцатого столетия происходила глобализация мировой экономики. Но после Первой мировой войны вплоть до 50−х годов прошлого века глобализация как серьезное экономическое явление почти полностью исчезла, поскольку во время и после мировых войн все страны вели себя как чрезвычайно протекционистские. При этом в мировой экономике могли происходить тяжелейшие экономические кризисы, такие как в 30−х годах, покуда о глобализации не было и речи.

Если посмотреть на такой показатель, как прямые иностранные инвестиции, которые в том числе включают в себя и покупку предприятий за границей, то сейчас по отношению к мировому валовому продукту он ничуть не больше, чем в 1900 году. Или, к примеру, иммиграция. Процент иммигрантов по отношению к общему количеству населения сейчас не выше, чем сто лет назад. То есть не в абсолютных, а в относительных показателях мы живем не в более глобализированном мире, чем это было в начале двадцатого столетия.

- Но финансовых инструментов явно прибавилось...

- Если рассматривать глобализацию с точки зрения бОльшей торговой открытости, то здесь мы продвинулись гораздо дальше. То же самое можно сказать и о финансовой глобализации. Причем покуда процесс глобализации снижает обороты, это вовсе не означает, что мы начинаем жить в более защищенном от мировых кризисов обществе. И наоборот, можно привести примеры, покуда глобализация позволяла быстрее выходить из кризиса. Так, объединение Германии повлекло значительные расходы, инфляцию и, в конечном итоге, экономическую рецессию. Внутренний спрос сильно сократился, что больно ударило по французским и итальянским предпринимателям, которые традиционно много экспортировали в эту страну. Кто в конечном счете избавил Германию? Китайцы! Именно они начали импортировать оттуда много машин и оборудования, а ФРГ сумела благодаря активной торговле с Азией серьезно поправить свое экономическое положение. Уверен, если бы не было азиатских покупателей, немецкая экономика до сих пор находилась бы в кризисе.

Надеюсь, глобализация и дальше будет развиваться, и прежде всего, в сфере коммерции. Если коммерческие отношения заходят в тупик, проблемы начинаются у всех. Когда едешь на велосипеде, нужно постоянно крутить педали, стоит прекратить - и велосипед остановится. Так что несмотря на очевидные трудности, с которыми постоянно сталкивается та же Всемирная торговая организация, нужно все-таки продолжать развивать мировую торговлю. Если коммерческая интеграция застопорится, все рискуют быть отброшенными назад, как это произошло в 30−е годы.

- Так что же такое глобализация: опасность или благо?

- От глобализации большинство стран только выигрывают, значит, правительства должны предусмотреть определенные расходы на переобучение и устройство тех граждан, которые не сумели вписаться в этот процесс и пострадали из-за него. Направление глобализации в общем-то понятно, каждый может представить себе, куда движется его страна, и вместо того чтобы бесконечно жаловаться на глобализацию, стоит попытаться получить от нее те немалые выгоды, которые она может дать.

Париж

Keywords: